жет, этот тип вообще американец. Европейцы ведут себя приличней.
   Даже немцы и русские.
   - Для американца у него слишком европейский английский, - отозвался
  Спирос и с громким шорохом развернул вчерашнюю газету.
   - Можно подумать, ты что-то понимаешь в этом, - проворчала Ефимия, - а в
  полицию все-таки надо позвонить. Могу поспорить, если не сегодня, то завтра
  обязательно случится катастрофа на дороге. - Перестань, Ефимия, не каркай,
  -"поморщился Спирос. Ему вдруг непонятно почему стало жаль человека с
  обгоревшей воспаленной кожей и мертвыми глазами.
   Мотоциклист между тем лихо вписался в опасный поворот. Ветер приятно
  обдувал его. С каждым десятком метров дорога становилась круче, уже. Справа
  наползали отвесные скалы. Полуденный солнечный свет вылизывал каждую деталь
  ландшафта до невозможного блеска, превращал в жемчуг тусклый булыжник. Слева
  был отвесный обрыв. Внутри, на дне пропасти, лежала ясная неподвижная
  морская гладь, гигантское зеркало, в которое гляделось густо-голубое
  безоблачное небо.
   Мотоциклист притормозил, навстречу медленно двигался открытый джип, из
  салона торчало человек десять молодых туристов, загорелых до черноты, в
  темных очках и цветных платках-"банданках". Они беззвучно открывали рты,
  смеялись, скаля ослепительные зубы. Грохот тяжелого рока и рев мотора
  заглушали все прочие звуки. Мотоциклист вильнул влево и упер ногу в землю в
  нескольких сантиметрах от края