о
  старухи захлопотали вокруг него, возбужденно переговариваясь по-гречески.
  Ловко расстегнули и сняли шлем, зачем-то принялись махать перед его лицом
  газетой. Он залпом выпил рюмку метаксы, поданную чьей-то сморщенной рукой,
  ощупал себя в поисках телефона и долго не мог отцепить его от пояса.
   - Полицию мы уже вызвали, - сообщила ему на ломаном английском одна из
  старух.
   - Зачем полицию? - тупо спросил Стас, включил телефон, набрал номер
  отцовской виллы и через минуту услышал сонный бас охранника Николая.
   Заплетающимся языком произнес название деревни и попросил приехать за ним
  как можно скорее. Охранник поинтересовался, что случилось, но Стас не
  ответил, он едва успел отключить телефон, вскочил, бросился в туалет. Его
  долго, мучительно рвало. Потом стало немного легче. Он умылся холодной
  водой, вышел, уселся за столик.
   - Этого не может быть, - сказал он по-русски, глядя в добрые глаза
  старого грека, который подошел к нему и участливо наклонил голову.
   - Что? - переспросил Спирос по-английски. - Еще метаксы? Воды? Кофе?
   - Просто у меня начались настоящие глюки, - спокойно объяснил Стас, -
  во-первых, никто не знает, что я здесь. Во-вторых, они раздумали меня
  убивать.
   В-третьих, я ведь здорово накурился марихуаны, а вчера принимал экстази.
   Конечно, меня заглючило. Это шиза какая-то, заглючило меня, и все дела...
   - Извините, какой это язык, сэр? - тревожно улыбнулся старый грек.