и были бы внуки, и жизнь имела бы какое-то осмысленное продолжение.
   Генеральша часто представляла себе двух маленьких мальчиков-близнецов,
  ласковых, разумных, похожих сразу и на нее, и на Володю.
   Она закрывала глаза и видела себя с большой двойной коляской в сквере под
  старыми тополями. Трепетали листья, плясали солнечные блики. Она затыкала
  уши и слышала выразительный детский лепет. Она так ясно представляла себе,
  как они растут, идут в школу, как с ними постоянно происходят забавные
  историй, поскольку они совершенно одинаковые и все их путают.
   Иногда она делилась своими грезами с мужем, он криво усмехался в ответ и
  говорил: "Какие внуки, Наташа? У нас и так на руках огромный трудный
  младенец, от которого не знаешь, чего ждать, потому что он избалован дог
  невозможности".
   Обычно дальше происходила небольшая вялая ссора, генеральша
  оправдывалась, убеждала себя и мужа, что воспитывала сына как могла, а если
  получалось не правильно, то кто же мешал ему, отцу, вмешаться??
   Неизвестно, сколько времени она просидела так, глядя на Стаса и думая о
  другом, несуществующем человеке, о маленьком нежном xeрувиме, которого
  успела подержать на руках всего несколько минут тридцать шесть лет назад.
   - Нет... не может быть. Мне показалось, этой не могла быть она... ее
  нет... его нет... - пробормотал Стас и перевернулся на другой бок. Рука его
  взлетела так резко, что ударила Наталью Марковну по лицу.