дочь.
   - Я не понимаю, почему ты злишься, - Шура дернула плечиком и надулась.
   Несколько минут ехали молча. Юля включила музыку. Шура принялась
  машинально подпевать сестрам Берри, исполнила вместе с ними пару песен и
  вдруг замолчала на полуслове, застыла с открытым ртом, уставилась в зеркало,
  как загипнотизированная, и прошептала:
   - Мам, ты будешь смеяться, но этот "Ауди" правда едет за нами.
   В зеркале Юля видела множество машин. Был час пик, по Бутырскому валу
  медленно двигался разноцветный поток. Возможно, в нем были "Ауди" черного
  цвета, и красного, и зеленого, и какого угодно.
   - Конечно, я буду смеяться, Шурище. Неужели тебе мало сладкого
  предвкушения покупки клоунских башмаков и ты хочешь по дороге поиграть в
  детективный телесериал для полноты впечатлений? Или на тебя так сильно
  подействовала беседа с одноклассницами, фанатками Анжелы, и ты поверила, что
  твоя скромная мама получила из рук чеченского террориста чемодан долларов?
   - Мам, тот человек, длинный, худой, в очках, - тихо, задумчиво
  проговорила Шура, продолжая глядеть в зеркало, - он приходил к нам ночью, вы
  сидели на кухне, ты еще сказала, что это по работе, а потом уехала в
  командировку...
   Позади громко загудели. Следовало прибавить скорость, пробка почти
  рассосалась, но Юля не успела заметить этого и продолжала ехать очень
  медленно.
   - Ну, Шурище, что ты хотела спросить?
   - Он был из ФСБ?