ечать на
  наши вопросы.
   - Где он?
   - Вот именно об этом я и хотел вас спросить, товарищ генерал. Дело в том,
  что ни один из его телефонов не отвечает, его нет ни дома, ни на работе,
  нигде.
   - А что с машиной?
   - Ее пришлось эвакуировать в автосервис. Повредили немного, когда
  обезвреживали взрывное устройство.
   - На чем же он уехал?
   - Честно говоря, не знаю, - смутился следователь, - на метро, наверное.
   Или такси поймал.
   - И куда, тоже не знаете?
   - Он мне не доложил, товарищ генерал. Пока Владимир Марленович беседовал
  по телефону, совет директоров сидел молча. Двенадцать пар глаз уперлись в
  бледное, блестящее от пота лицо председателя. Все поняли: у железного Вовы
  произошло нечто серьезное, и всем было интересно, что же. Наконец он положил
  трубку и глухо произнес, ни на кого не глядя:
   - Прошу прощения. Мне надо срочно ехать домой.
   - Владимир Марленович, что случилось? - Надежда Федоровна сидела ближе
  других и, протянув руку, притронулась к влажным пальцам генерала. - Мы можем
  помочь?
   - Спасибо. Все свободны, - он одернул кисть, словно его ударило током. -
  Заседание переносится на завтра. Жду всех здесь к девяти утра.
   Получилось нехорошо, обидно. Надежда Федоровна поджала губы и принялась
  поспешно собирать бумаги. Совет директоров загремел стульями, никто больше
  не задал ни единого вопроса, все удалились молча, и только в коридоре
  принялись бурно делиться предположениями.
  
  ***