ла о жизни чиновничьей четы, о
  сказочных интерьерах, о джакузи с золотыми кранами, о горничных в белых
  фартучках и мрачных громилах-охранниках, о теннисе и гольфе, о детях, внуках
  и двух красавицах афганских борзых, о железном характере дамы, которую она
  оперировала. К огромной стоянке перед торговым центром они подъехали в тот
  момент, когда Юля описывала прощальный ужин у камина с французским белым
  вином "Шато Ла Лувьер", с куропатками, подстреленными лично хозяином.
   - Я видела, как чернокожий повар в белом крахмальном колпаке жарил их на
  вертеле, на открытом огне, - говорила Юля, отыскивая удобное место для
  парковки, - это был классический балет.
   - Мам, а почему повар черный? - спросила Шура, когда они вышли из машины.
   - Он родился в Марокко. Как ты знаешь эта страна долго была французской
  колонией.! Он потомственный повар, обучался в Париже, у Максима. И зовут его
  Макс.
   - А чиновница тоже ела куропаток?
   - Для нее был приготовлен паштет из их крошечных нежнейших печенок. Она
  еще ней могла жевать.
   Как только они оказались внутри, Шура тут же поволокла ее за руку к
  магазину, где продавались клоунские ботинки, не спеша перемерила все модели,
  наконец выбрала, тут же надела и, возбужденная, совершенно счастливая,
  потребовала купить что-нибудь для мамы, потому что иначе будет
  несправедливо.
   - Ну я не знаю, - заныла Юля, - мне так сложно что-то выбрать, мне
  сначала нравится,