го и женского пола и призывали оттянуться, влиться, сникерснуть.
  Поселки новых русских с трехэтажными виллами, коммерческие центры с
  супермаркетами, ресторанами, казино. Храмы, ухоженные, отреставрированные,
  все до одного действующие. Небольшие деревенские кладбища. На голых черных
  полях стаи галок.
   Серые бетонные заборы, обтянутые колючкой. Яркие новенькие бензоколонки,
  обязательно с небольшим магазином и кафе. Щиты рекламы, словно стада
  фанерных разукрашенных попрошаек вдоль всех дорог.
   Сергей притормозил возле старушек, купил банку молока, два теплых
  пирожка, с мясом и с капустой, проехал мимо поселка, остановился в безлюдном
  месте, на обочине, у леса, и, как только замолчал мотор, стал слышен
  счастливый птичий щебет, шорох проснувшейся хвои, стук капель.
   Он вышел из машины, перепрыгнул кювет, прошел несколько шагов по мягкой
  мокрой земле, снял темные очки и замшевую черную кепку, подышал лесным
  воздухом. Он, конечно, был точно таким, как на базе, но совершенно другим.
   Возможно, забор с колючкой меняет состав воздуха. Огороженная территория
  пахнет иначе, чем открытая. И еда на открытой территории имеет совершенно
  другой вкус.
   Сергей заметил поваленную сосну, вернулся к машине, взял банку с молоком,
  пирожки. Усевшись на сосновый ствол, он позавтракал. Молоко пахло сеном,
  хлевом, пирожки были похожи на те, что пекла мама. Он ел и пил не спеша,
  чувствуя, как с каждым глотком молока