адина внутри него воет,
  обращаясь во мрак, из коего явилась и куда уйдет уже вместе с ним, с
  генералом.
   Владимир Марленович закричал еще раз, и вой повторился. Он был не менее
  тосклив и безнадежен, чем его крик.
   "Если я умираю, то скорей, пожалуйста, скорей, не могу терпеть", - то ли
  прошептал, то ли подумал генерал и услышал тяжелые шаги по лестнице.
   Они с Натальей Марковной давно уже не спали вместе. Их общая спальня
  находилась внизу, генеральша спала там, а эта, верхняя, с полукруглым окном,
  считалась гостевой. Сначала генерал уходил сюда просто почитать, потом
  переселился совсем и даже дверь запирал на ночь, так ему было спокойнее.
   Тихий стук и голос жены донеслись, до него издалека, он не разобрал, что
  она там, за дверью, говорила, но ему стало немного легче. Он не один, не
  наедине с таинственной беспощадной тварью внутри него. Сейчас войдет Наташа,
  он попросит лекарство, сжует сразу четыре таблетки, и гадина уснет на час,
  на десять минут, не важно. Лишь бы хоть немного отдохнуть от боли.
   Но Наташа все не входила. Стук повторился, уже громче, и генерал услышал,
  как она кричит звонко и тревожно:
   - Володя, открой!
   Он вспомнил, что дверь заперта. Встать и открыть было так же невозможно,
  Как дойти до ванной и достать с полки банку с лекарством.
   - Володя, ты слышишь меня? Ответь, пожалуйста!
   Ее голос дрожал. Она плакала. Он не выносил ее слез. Именно поэтому он
  пока не сказал ей, чем болен