еловека наиболее болезненны, и показывали эти точки на гипсовых макетах.
  Учили бить больно, но без следов, и чтобы допрашиваемый не отключался от
  болевого шока, ибо тогда будет потеряно время.
   Преподаватель, подполковник пятидесяти двух лет, маленький серый человек
  с ленинской лысиной и ласковой кличкой Чижик, еще совсем недавно, при Берии,
  работал следователем и умел выбивать любые показания. Многим его коллег к
  концу пятидесятых отправили на пенсию, но Чижик остался в органах, правда,
  перешел на преподавательскую работу. Неизвестно, довелось ли ему испытать
  настоящую боль на собственной шкуре, но в том, что он был большим
  специалистом по человеческим страданиям, никто не сомневался.
   Владимира Марленовича никогда не пытали, но однажды в юности очень сильно
  били.
   В знаменитой школе 101, филиале Высшей школы КГБ, учебная группа
  отрабатывала приемы наружного наблюдения. Разбивались на две подгруппы. Одни
  следили, стараясь оставаться незаметными, другие пытались оторваться. В тот
  злосчастный день Володя Герасимов уходил от "хвостов". Ему надо было
  оторваться, незаметно подобраться к своему тайнику и достать оттуда
  контейнер с секретом. Он плутал по Москве весь день, менял маршруты,
  выпрыгивал из закрывающихся дверей троллейбусов и вагонов метро, нырял в
  проходные дворы.
   Оторваться удалось только к полуночи.
   Был январь, в Москве стояли лютые морозы. Тайник он устроил заранее