млил Сергей, чувствуя себя
  полнейшим идиотом.
   - Позвоните мне.
   Оба прекрасно понимали, что никаких осложнений уже не будет, и если
  Сергей попытается связаться через Райского с красавицей доктором, то
  исключительно в личных целях.
   "Все. Хватит. Я о ней забыл".
   У площади трех вокзалов серебристая "капля" застряла в пробке. Сергей
  щекой почувствовал пристальный взгляд. Рядом стоял старый облезлый
  "Москвич".
   За рулем сидел дед с белым пухом на лысине. Дешевые очки в желтой
  пластмассовой оправе. Дужка замотана грязным медицинским пластырем. Сквозь
  линзы глаза казались выпуклыми, огромными. На линялой ковбойке орденские
  планки. Дед воевал и желал, чтобы все знали об этом. Дед смотрел на пижона в
  серебряной игрушечной машинке так внимательно, что щекам стало горячо и
  зачесались рубцы.
   "Что не так? Что? - мысленно спросил у деда Сергей. - Может, моя кепка не
  по сезону? Действительно, почему я сижу в машине в замшевой кепке в мае
  месяце?"
   Он снял ее и бросил на сиденье. Выражение огромных выпуклых глаз деда не
  изменилось.
   "Что теперь не так? Слушай, дед, а может, мы с тобой знакомы? Исключено.
   Вряд ли у Герасимова есть такие знакомые. Стас когда-нибудь тебе случайно
  сделал гадость? Ну в таком случае извини", - Сергей кивнул и улыбнулся
  старику.
   В ответ старик поджал губы и просигналил так выразительно, словно его
  раздолбанный "Москвич" был живым и у него началась