о они с дворником Никитичем оглушали окрестности
  восхитительным матерным дуэтом. Голуби гадили на Ильича, и дворник грозил
  поджечь голубятню. Но когда деда Ведерку разбил паралич, Никитич сам лично
  сыпал птицам корм и счищал корки сухого помета с железной сетки.
   Сергей глотнул еще воды, скомкал пакет о сосиски, огляделся, куда бы
  выкинуть, но урны не нашел и сунул в карман. Во дворе было пусто. Издали
  доносился рев проспекта. Четкая картинка таяла, оставляя его наедине с чужим
  двором, чужим миром. Он закурил еще одну сигарету и с раздражением понял,
  что просто убивает время.
   Оно действительно стало медленно умирать. Оно съежилось и потемнело, как
  обожженная кожа.
   Нельзя все потерять и ничего не приобрести, Так не бывает. Природа не
  терпит пустот. Хватит сидеть, утопая в дурацких, никому не нужных чувствах.
   Пора возвращаться к машине, ехать в квартиру Стаса Герасимова. У метро
  ему бросился в глаза рекламный щит. "Клиника эстетической хирургии". Стрелка
  внизу, на стрелке адрес. Вот здесь, за углом, за поворотом, всего в сотне
  метров. В Москве десятки таких клиник. Он не сразу понял, почему стоит и
  смотрит на этот щит вместо того, чтобы нырнуть в метро.
   Ветер сдул легкое облако с солнечного лика, горячие лучи скользнули по
  лицу.
   "Старайтесь беречься прямых солнечных лучей... Через месяц я уберу
  рубцы... в клинике, в моем кабинете... в центре Москвы, неподалеку от метро
  "Проспект Мира".