ра".
   Вот почему он не сразу вспомнил. Это была их последняя встреча, последний
  разговор, и он страшно волновался тогда, пытался придумать, как ее задержать
  еще на несколько минут.
   Перед стеклянным зданием клиники была автостоянка. Он поискал глазами
  вишневую "Шкоду", не нашел и почти успокоился. Но вместо того чтобы
  развернуться и идти к метро, направился к мраморному крыльцу. Стеклянные
  двери разъехались перед ним. Он оказался в просторном вестибюле. По обе
  стороны сидели охранники в камуфляже. Оба скользнули взглядами по его лицу,
  вероятно, заметили шрамы и ни о чем не стали спрашивать.
   Прямо напротив входа он увидел огромное табло, похожее на расписание
  рейсов в аэропорту. Там были фамилии врачей, номера кабинетов, дни и часы
  приемов.
   "Тихорецкая Юлия Николаевна, хирург, каб. 32..." Она принимала во все
  будние дни, кроме среды. А сегодня была как раз среда.
  
  ***
  
   "О кипрском счете Шамиль пока ничего не знает, - думала Анжела, сидя в
  пустой холодной ванне и морщась от озноба, - но это пока. Рано или поздно
  узнает. И что? Опять разобьет физиономию, на этот раз уже окончательно? Но
  тогда я его сдам. Правда, пока я плохо представляю себе, каким образом я это
  сделаю, но попытаться могу. Этот счет мне поможет. Там у него огромная
  сумма, он не сумеет просто плюнуть на такие деньги. Я сдам его, а он меня.
  Мы никогда это не обсуждали, но оба отлично понимаем без всяких слов.
  Впрочем,