погладить ее по
  головке, просто пожалеть, и она теряла бдительность. А то, что понимала о
  самой себе она, безусловно, знал о ней и Шамиль Исмаилов.
   "Нет, я ничего не рассказала Юлии Николаевне, - думала она, пытаясь
  успокоиться, - но я рассказала практически все. Я зачем-то назвала вслух имя
  Герасимова. Зачем? Какого хрена? Я у нее на глазах порвала его фотографию.
  Мне просто хотелось пожаловаться. В детстве я жаловалась своему дяде. Он
  умел слушать. Я вываливала на него все свои проблемы, и становилось легче.
  Потом, когда дяди рядом не было, я могла чем-то поделиться с Генкой, чем-то
  с подругами. В крайнем случае я просто смотрела в зеркало и жаловалась самой
  себе. Теперь я лишена даже этой малости. Но держать все внутри невозможно. Я
  ведь не железная. Шама видит меня насквозь и напрягается из-за доктора. Но
  наверняка из-за нее напрягаются и те, кто ловит Шаму. Она вполне может
  сотрудничать с ними. Во всяком случае они ее предупредили, кто я и с кем
  дружу.
   Или нет? Ну ладно, допустим, из моих с ней разговоров можно сделать
  вывод, что избили меня никакие не случайные хулиганы, а мой близкий друг
  Шамиль Исмаилов.
   Что дальше?"
   Дальше зазвонила "Моторолла". Было два часа ночи. Проклятая игрушка не
  только издавала мелодичный щебет, она еще Дергалась и подпрыгивала в кармане
  пижамной кофты. Анжела вылезла из кровати и покорно поплелась в ванную.
   - Вспомнила? - тихо, вкрадчиво спросил Шамиль.
   -