м Тихорецкой. Я дал тебе для этого достаточно
  времени.
   Теперь я тебя слушаю.
   - Ну ты зануда, Шамка, - проворчала Анжела и громко, выразительно зевнула
  в трубку, - мы с доктором обсуждали мои операции, я просила выписать
  что-нибудь обезболивающее, у меня швы чешутся, спать не могу. Потом я
  спросила у нее, как открывается окно. Она показала, но предупредила, что мне
  надо опасаться сквозняков, ни в коем случае нельзя простужаться, потому что,
  если я чихну, швы могут разойтись. Ну как, интересно тебе? Мне продолжать?
   - Продолжай.
   - О Господи, ты даже не просто зануда, ты чемпион мира по занудству. Еще
  мы говорили о музыке, о Вертинском. Еще я жаловалась ей на Генку, что он не
  приехал за мной, не оставил денег даже на такси.?
   - Так. Дальше.
   - Ну потом она рассматривала фотографии, которые валялись у меня в
  палате.
   На одной из них вполне мог быть Герасимов. Но специально о нем мы не
  говорили.
   Все? Я могу наконец лечь спать? И пожалуйста, умоляю тебя, не поминай ты
  больше про этого козла. Не можешь порвать его на куски, так хотя бы не
  поминай о нем при мне, хорошо?
   - Спокойной ночи, - ответил Шамиль, и тут же раздались короткие гудки.
  
  Глава 29
  
   - Я ничего не могу сказать без полного серьезного обследования, - заявил
  грек-онколог, прощупав Владимиру Марленовичу живот, заглянув в рот и оттянув
  веки, - вы должны были обращаться к врачам в России до приезда сюда.
   - Они сказали, что