Я понимаю, скрыть не удастся, но чем позже все узнают, тем лучше. Помнишь,
  как ты не верила, что умер наш первый ребенок?
   Генеральша напряженно застыла. Генерал продолжал держать ее за руку и
  почувствовал, как похолодели ее пальцы.
   - Я думала, ты забыл Сережу.
   - Нет, конечно. Просто слишком больно было говорить о нем. Я все эти годы
  чувствовал себя виноватым. Он умер у меня на руках, если бы я сразу заметил,
  что он не дышит, можно было бы спасти, сделать искусственное дыхание, массаж
  сердца. Но я слишком устал от переживаний, я был за него спокоен и
  волновался из-за Стаса.
   - Перестань, Володя. Ты ни в чем не виноват, - Наталья Марковна сжала
  ладонями его щеки, наклонилась и посмотрела ему в глаза совсем близко, - ты
  не виноват.
   - Не надо, Наташа. Я заговорил сейчас об этом не для того, чтобы каяться.
   Ты помнишь, как долго не желала верить, что он умер? Я не понимал тебя
  тогда.
   Мне казалось, в этом было нечто болезненное. Я опасался за твое
  психическое здоровье. Но оказывается, ты была права в своем упорстве. Не
  знаю, поймешь ты меня сейчас или нет. Я прожил шестьдесят лет и привык
  думать, что есть только одна правда. Грубая и конкретная реальность, которую
  можно увидеть и пощупать.
   Я верил в нее, и она меня никогда не подводила. А сейчас она повернулась
  ко мне своей грязной непристойной задницей, задрала подол, как публичная
  девка в дешевом борделе. Она издевается и ржет,