ться можешь
  только на нашем пляже. От Николая - ни на шаг. Ты понял меня?
   - Да, папа. Я. понял. А если тебе станет совсем плохо? Как же я смогу
  оставаться здесь, если ты...
   - Если помру, тебе сообщат, - сухо рявкнул генерал, - но ты все равно
  останешься здесь до тех пор, пока тебе будет угрожать опасность. Ты
  вернешься, только когда с тобой свяжется Михаил Евгеньевич и позволит тебе
  вернуться.
   - Могу я хотя бы узнать, почему изменился номер моего мобильного?
   - Потому что так нужно. И не вздумай никому звонить. Мама каждый день
  будет с тобой связываться.
   - Папа, тебе не кажется, что весь этот спектакль с моим отлетом как-то уж
  слишком... - он осекся и покосился на отца из-под темных очков.
   - Слишком - что? - Генерал остановился посреди людного вестибюля и тяжело
  навалился на сына. - Погоди. Давай передохнем. Очень кружится голова. Так
  что ты хотел сказать? Я тебя слушаю.
   - Ну, понимаешь, все это почти смешно, слишком похоже на какой-то
  шпионский боевик. А то, что происходит со мной, очень серьезно. Ведь ты же
  сам не исключаешь, что история с водовозом на горной дороге могла быть не
  случайностью?
   - Не исключаю, - кивнул генерал, - именно поэтому мы с Колей придумали
  этот спектакль. И ничего смешного нет. Не забывай, твой отец закончил Высшую
  школу КГБ., Ладно, все, пошли. Да что с тобой?
   Стас застыл, открыв рот. Генерал проследил направление его взгляда и
  ничего не увидел, кроме