кровать была бы застелена нормально и дыра спокойно пряталась бы под
  бельем и покрывалом.
   Рыжая кайма более всего напоминала ржавчину. Казалось, кто-то проткнул
  тугую обивку толстенным ржавым гвоздем.
   "Нет, пожалуй, таких толстых гвоздей не бывает, - подумал он, вглядываясь
  в неровное отверстие, - впрочем, не важно, чем проткнули, главное, кто и
  зачем", Под обивкой был слой белоснежного синтепона, на нем тоже остался
  ржавый налет. Дыра казалась глубокой. Сергей не поленился лечь на пол и
  посветить фонариком в узкую щель под кроватью. Потом, стараясь не шуметь,
  чтобы не разбудить Эвелину, принялся двигать тяжелую громадину. Усилия его
  вскоре были вознаграждены коротким ржавым обломком арматуры и тремя крупными
  клочками черно-белой глянцевой фотографии.
   В наступившей тишине до него донесся хриплый бой кабинетных часов. Он
  успел подвинуть кровать на место, спрятать свои трофеи в тумбочку.
   В пять минут девятого заверещал домофон и бодрый голос охранника сообщил:
   - К вам Плешаков Егор Иванович. Пока он стоял в прихожей и ждал звонка в
  дверь, проснулась Эвелина, босиком вышла к нему и обхватила за шею:
   - Солнышко, который чае? - Ее горячие губы прижались к его губам. Запах
  перегара еще не прошел. От долгого мокрого поцелуя Сергей спас звонок в
  дверь.
   "Плешаков наверняка ее знает. Очень хорошо, что она здесь. У начальника
  охраны будет меньше оснований подозревать неладное. Правда, я понятия не
  имею,