лодной. Телефон уже не звонил. До встречи с родителями Стаса осталось
  меньше двух часов.
  
  ***
  
   - Нам надо увидеться, - сухо отчеканил Райский, выслушав взволнованный
  рассказ Юлии Николаевны. - Вы можете сегодня вечером, часов в девять, выйти
  из дома?
   - Что я скажу Шуре?
   - Скажете, что вам позвонили из клиники, срочно вызвали на консультацию.
   Звонок я могу инсценировать.
   - Я боюсь оставлять ее одну дома.
   - Перестаньте. Мои люди дежурят у вашего подъезда круглосуточно, дверь в
  квартиру стальная. Вообще, Юлия Николаевна, не надо паниковать. Вы сами
  виноваты. Вам следовало давным-давно объяснить ребенку, что нельзя садиться
  в машины к чужим дядям.
   Юля чувствовала сильное раздражение в его голосе и с тоской подумала, что
  ситуация вырвалась из-под его контроля. Поэтому он бесится. Он, полковник
  ФСБ, со всей своей мощной агентурой, аппаратурой и полномочиями, столько
  времени не может поймать террориста. Он не нашел ничего лучшего, как
  сотворить с ее помощью наживку, насадить на крючок живого человека вместо
  червяка. Но бандит пока не клюнул, а возможно, и вообще не клюнет, потому
  что он не безмозглый голодный карась.
   Именно с этого она и начала разговор с полковником. Они встретились в
  маленьком подвальном ресторане неподалеку от клиники. Райский уже ждал ее за
  столиком, сверкая очками в полумраке.
   - Объясните мне, почему этот ваш бандит творит, что хочет, а вы, такой
  умный и сильный,