с салатом из каракатицы,
  долго, старательно жевала, потом глотнула воды, промокнула губы.
   - Видите ли, Михаил Евгеньевич, я предупреждала вас, что храню тайну
  исповеди, если мои пациенты делятся со мной своими переживаниями. Когда я
  стала свидетелем телефонного разговора Анжелы и мне показалось, что говорит
  она с преступником, который ее избил, я тут же вам сообщила об этом. Верно?
   - Да. Вы сообщили. И очень мне этим помогли, - процедил Райский сквозь
  зубы, - но позвольте мне самому определять степень важности той информации,
  которую вы получаете от Анжелы.
   - Как! Михаил Евгеньевич! Разве имя объекта "А" было для вас тайной? -
  широко улыбнулась Юля.
   - Не надо, - он сморщился, как от зубной боли, - не надо придуриваться,
  Юлия Николаевна. Простите за резкость, но мы с вами не в игры играем. Вы
  должны сообщать мне все, абсолютно все, что узнаете от Анжелы. Тогда я могу
  гарантировать безопасность вам и вашему ребенку. В противном случае я ничего
  гарантировать не могу. Поймите наконец, сейчас вы - единственный мой
  источник.
   Только с вами Анжела бывает откровенна. Только с вами. Уж не знаю, как
  вам удалось этого добиться. С ней работали такие профессионалы, до которых
  вам, уж извините, далеко.
   Подошел официанте горячим. Райский тут же набросился на свинину, Юля
  ковырнула вилкой семгу. Было, правда, очень вкусно, но есть ей совершенно
  расхотелось.
   - Я просто пожалела ее, - задумчиво произнесла