Сдирал шторы с
  окон и топтал их. Швырял на пол посуду, хрусталь, опрокидывал мебель.
   Домработница Оксана забилась в угол и тихо плакала. Николай сидел на
  бортике ванной, прижимал мокрое полотенце к разбитой скуле, сплевывал кровь
  и смотрел на собственный зуб, валявшийся на дне раковины.
   - Симпатические чернила! - рычал Стас, измельчая подметками фарфоровые
  осколки очередного блюда на мраморном кухонном полу. - Эта сука писала
  симпатическими чернилами! Придушить гадов! Ненавижу!
   Николай отложил полотенце, прополоскал рот, взял телефон и в очередной
  раз набрал номер грека Александроса Илиади, того самого, который совсем
  недавно привозил на виллу онколога.
   "Что бы ни происходило, ты не должен допустить скандала, - говорил ему на
  прощание генерал, - по всем вопросам обращайся к Илиади, он поможет. Денег
  не жалей, давай ему наличные, причем не драхмы, а доллары".
   Николай привык в точности следовать указаниям своего шефа и не стал
  вызывать скорую психиатрическую помощь, как предлагала перепуганная Оксана.
   Однако телефон Илиади не отвечал. Николаю надоело слышать протяжные
  гудки, он не сомневался, что грек давно спит, но все-таки решил предпринять
  последнюю попытку, прежде чем вновь ринуться в бой и попытаться скрутить
  Стаса.
  
  ***
  
   От бесконечных гудков было щекотно в ухе, Николай решил, что все-таки
  скрутит Стаса, применив к нему пару болезненных и небезопасных приемов
  греко-римской