только когда услышала тяжелый неровный стук его сердца. - Володенька,
  проснись, мы садимся, - прошептала она ему на ухо.
   - Да, да Наташа, я уже не сплю, - он открыл глаза, - попроси водички.
   - Что, ты хочешь принять лекарство? Так скоро?
   - Нет, не волнуйся. Просто попить. Стюардесса, подавая воду, задержала
  любопытный напряженный взгляд на лице генерала и с профессиональной
  участливой улыбкой спросила:
   - Вам нехорошо?
   - Почему вы так решили? - зло рявкнула Наталья Марковна. - С ним все
  нормально!
   - Наташа, - прошептал генерал и погладил ее по руке, - спокойней,
  спокойней.
   Она понимала, что нельзя так болезненно реагировать на те особенные
  взгляды, которые теперь постоянно преследуют ее мужа. Но ничего не могла с
  собой поделать. Она злилась на людей за то, что они так смотрели на Володю.
  На лице его все отчетливее проступала печать болезни. А если быть до конца
  честной, то печать смерти. Люди чувствовали это и смотрели, словно пытались
  прочитать в его воспаленных глазах, в складках смертельно бледной кожи
  жуткую, но жгуче интересную тайну.
   В их взглядах было много всего - любопытство, недоумение, страх,
  брезгливость. Иногда, очень редко, - жалость. В обычном суетном потоке жизни
  лицо ее мужа напоминало им о том, о чем они помнить не желали и в общем
  правильно делали.
   "Не смотрите, не надо! - кричала про себя Наталья Марковна. - Ничего
  интересного для вас,