к вам пока что не относится, вы здоровы, живы.
   Радуйтесь, и дай вам Бог, только не смотрите так!"
   - Будьте добры, принесите простой воды, без газа. Эту я выпью сама, а
  моему мужу, пожалуйста, без газа, - попросила она девушку и заставила себя
  приветливо ей улыбнуться.
   Самолет плавно шел на посадку. В иллюминаторе показались разноцветные
  огни, огромная россыпь огней. Наталья Марковна любила возвращаться в Москву
  ночью именно из-за этой таинственно мерцающей красоты. Каждый раз она
  припадала лицом к ледяному стеклу и на время посадки становилась маленькой
  девочкой, сладко волновалась, начинала верить, что дома ждет ее что-нибудь
  необыкновенно хорошее, щурилась на легкий иней, которым было покрыто снаружи
  стекло иллюминатора. Ей нравилось думать, что ледяное кружево надышали на
  стекла невидимые ангелы на высоте пять тысяч метров. Эти фантазии потом
  оседали на дно души, и сухой осадок был чем-то вроде топлива для дальнейшей
  жизни.
   Громадина самолета дважды приближалась к земле, но разворачивалась и
  вновь шла вверх, огни терялись, таяли, за круглым окошком опять был мрак.
   - Наташа, я должен предупредить тебя, - сказал генерал, склонившись к ее
  голове.
   Она услышала только хриплый гул его голоса и не могла разобрать ни слова.
   У нее сильно заложило уши.
   - Что, Володя?
   - Там, в Москве... это важно, ты должна быть готова... Миша Райский
  придумал...
   - Я ничего не слышу, - она сморщилась