зуб жалко. Свой ведь,
  живой, здоровый, ни пломбочки! А вдруг позвонит Марленыч, прикажет лететь в
  Москву срочно, и как я такой щербатый полечу? Вот если подумать, вроде бы
  фигня, один зуб, но передний, и сразу чувствуешь себя уродом.
   - Лучше бы ты ему зуб выбил, - проворчала Оксана, - вообще вмазал бы ему
  хорошо. Для науки.
   - Не могу.
   - Что, на барское дитя рука не поднимается?
   - Да не в том дело, - помотал головой Николай, - я бы этого урода по
  стенке размазал, если бы не Марленыч. Очень старика уважаю, очень. И
  генеральшу жалко. Они хорошие люди и как только вырастили такого, прости,
  Господи? Главное дело, любят его до безумия.
   - Сын, - вздохнула Оксана, - никуда не денешься. Баловали они его,
  наверное, вот и получился обормот. Между прочим, есть придется со
  сковородки, ни одной тарелки не пощадил, японский сервиз грохнул весь, до
  блюдечка.
   - Ты заглядывала к нему?
   - Нет еще. Честно говоря, неохота.
   - Правильно. Давай сначала позавтракаем спокойно.
   Николай заметил на столе коробку с ампулами. Рядом валялась
  листовка-вкладыш.
   - Ты собираешься его колоть? - спросила Оксана, снимая сковородку с
  плиты.
   - М-м, - промычал Николай. Глаза его скользили по строчкам инструкции, -
  вообще, знаешь, этот препарат жуткая гадость.
   - Ну а что делать, если он хулиганит? - пожала плечами Оксана. - Ешь,
  остынет.
   Николай отложил листовку и принялся за яичницу.