не нужно...
   Он подошел, присел перед ней на корточки, сжал ее руки и, глядя на нее
  снизу вверх, заговорил тихо и ласково, словно утешал плачущего ребенка:
   - Оксаночка, лапушка, никто ничего не узнает, я тебя не выдам, только
  скажи, кто они и куда могли его увезти? О чем ты с ними говорила? Ну не
  бойся, малышка, я тебя прикрою, клянусь.
   - Коля... - прошептала она и зажмурилась, чтобы не видеть его спокойного
  страшного взгляда.
   - Они тебя напугали, пригрозили, заставили, - продолжил он, нежно
  поглаживая ее ледяные пальцы, - я не верю, что ты сделала это за деньги,
  просто ты очень испугалась, правильно? Но теперь я с тобой, ты ничего не
  бойся, только расскажи, кто они и о чем с тобой говорили, какая у них
  машина? В котором часу все это случилось? Ты должна была с ними связаться и
  сообщить, что я уехал.
   Каким образом? По телефону? Дай мне номер!
   Оксана широко открыла глаза, несколько секунд смотрела на него так,
  словно увидела впервые в жизни, и вдруг вскочила, резко выдернула руки и
  произнесла совсем другим голосом, громким и хриплым:
   - Дурак! Ну дурак! Оглядись, принюхайся, - она подошла к раскрытому
  шкафу, присела на корточки. - Вот, смотри, нет его любимой рубашки, синей,
  шелковой. Я ее позавчера утром погладила и повесила сюда. Нет джинсов, двух
  футболок. И еще двух рубашек, - она принялась по-хозяйски рыться на полках и
  в ящиках, приговаривая:
   - Трусы четыре пары, плавки