они нас обеих живьем в бетон закатают, ты сама знаешь, они
  могут, ты...
   Шофер между тем опустил спинку сиденья, немного развернулся, рука его
  взлетела, описала короткий полукруг и совсем легонько, ребром ладони,
  ударила Анжелу по шее. Она тут же обмякла и ткнулась лбом в стекло.
   - Вот теперь коли, быстро! - скомандовал шофер.
   - Слушай, знаешь, давай, может, я не буду, а? Ну куда она денется? -
  быстро, возбужденно заговорила Милка. - Давай так, я вылезу, а ты ее
  довезешь как-нибудь, она ведь слабенькая, довезешь, не бойся. Бабок никаких
  мне больше не надо. Аванс я получила, и спасибочки. Молчать буду, как дохлая
  рыба, мамой клянусь. Ну не могу я, понимаешь, не могу! У меня шприц упал, он
  теперь нестерильный, и вообще, неизвестно, как на нее подействует такое
  сильное снотворное, она ведь вам живая нужна, правда? - слезы текли по
  Милкиным щекам.
   - Я не представляла, что так все будет. Одно дело красной краской повязку
  измазать, поднять, одеть, и совсем другое... - она осеклась, потому что
  прямо в лоб ей уперлось короткое холодное дуло пистолета.
   - Коли! - скомандовал шофер и щелкнул предохранителем.
   - Ага, ага, - прошептала Милка. В сумке у нее имелась еще пара шприцов и
  целая коробка ампул. Руки перестали трястись, она аккуратно выпустила
  пузырьки воздуха и почти сразу попала в вену. Шофер убрал пистолет.
  "Жигуленок" сорвался с места и вскоре пересек кольцевую дорогу.
  
  ***