ог, - кивнул Николай. Он взял у нее из рук телефон, положил на
  место, обнял ее и пробормотал:
   - Наверное, ты права. Может, правда, нагуляется и вернется? Подождем до
  завтра.
   - Жалко Марленыча, - вздохнула Оксана, - слушай, а кому-нибудь другому
  нельзя позвонить?
   - Кому? Плеши нельзя, Марленыч просил его не посвящать. А кому еще?
   - Когда все началось, приходил полковник, - медленно проговорила Оксана,
  - такой длинный, тощий, в очках. Меня попросили при нем рассказать о
  фотографии в журнале, где Стас был снят с этой певицей, Анжелой, и даже
  подпись заставили вспомнить. Полковника зовут...
   - Райский! - радостно крикнул Николай. - Ну конечно!
   В это время Стас Герасимов ел тигровые креветки и пил легкое белое вино в
  вагоне-ресторане скоростного экспресса "Салоники-София". Давно у него не
  было такого отличного аппетита и такого бодрого настроения. Железная дорога
  шла вдоль моря, он смотрел в окно и вспоминал все подробности сегодняшнего
  утра как кошмарный, но уже далекий сон.
   После укола, который сделала ему врачиха-гречанка, Стас впал в какое-то
  мутное тяжкое полузабытье. Он лежал, тупо уставившись в потолок, и
  совершенно ни о чем не думал. У него не было ни сил, ни охоты ворочать
  мозгами. Дверь в комнату осталась приоткрытой, до него некоторое время
  доносился легкий звон, приглушенные голоса. Оксана и Николай догребали
  остатки посуды, потом пили чай.
   За окном уже светало.