сился к телохранителю отца с равнодушным пренебрежением, но
  теперь возненавидел. А заодно и Оксану. Они оба, домработница и
  телохранитель, стали свидетелями его жуткого, позорного срыва. Они
  обращались с ним как с сумасшедшим. Они все запомнили и расскажут родителям.
   Ненависть придала ему сил.
   Стас принялся энергично растирать и массировать себе сначала предплечия,
  потом плечи, шею. По мышцам побежали тонкие иголочки, руки задвигались
  живее.
   Он сел и принялся за свои ноги. Наконец ему удалось встать с постели и
  даже сделать несколько наклонов. Голова кружилась, противная ватная слабость
  никак не проходила. Но двигаться он мог. На цыпочках подошел к двери,
  выглянул. Было темно и тихо. Он выскользнул в коридор, бесшумно ступая по
  мягкому ковру, пересек гостиную. Из кухни отдельная дверь вела в пристройку.
  Там был коридор и две спальни для прислуги, каждая со своим душем и
  туалетом.
   На кухне он застыл, прислушиваясь. Ему показалось, из комнаты Николая
  доносится ритмичный весьма характерный скрип. Шагнув в коридорчик, он
  явственно услышал сопение, сладкие стоны, мужской, а потом и женский.
   - Сволочи! - пробормотал Стас, вернулся на кухню, плотно прикрыл за собой
  дверь в пристройку.
   На кухонном столе он увидел коробку с ампулами и упаковку шприцов.
  Включил свет, вытащил листовку-вкладыш. Название лекарства ничего ему не
  говорило, но он внимательно прочитал английский