Но где именно
  этот тайник, Стас понятия не имел. Он заглянул в бардачок, пошарил под
  сиденьями, прощупал обивку. Во рту у него опять пересохло, сердце забилось
  громче и быстрее. Он пнул ногой переднюю покрышку, огляделся мутным
  взглядом, увидел здоровенный гаечный ключ. Рука сама потянулась к железяке,
  однако хватило сил остановиться и не разнести Колину машину ко всем чертям.
   - Ну, ты чего? - обратился он к самому себе ласковым шепотом. - Ну на
  хрена тебе пушка?
   Тихо захлопнув дверцы машины, он вышел из гаража, закрыл ворота.
   Первый автобус в Керкуру отправлялся в шесть тридцать. От виллы до
  остановки было десять минут ходьбы. Оказавшись в пустом прохладном салоне,
  Стас откинул спинку мягкого кресла и спокойно, крепко уснул. Через час он
  был в Керкуре. Катера на материк отплывали каждые двадцать минут. До
  Салоников он доехал на автобусе и в три часа дня, измотанный, голодный, но
  спокойный и почти счастливый, сел в поезд "Салоники-София".
   Теперь он даже рад был пережитому стрессу и ужасу, который испытал на
  вилле, когда лежал, спеленатый шторой, и толстая дура-гречанка устроила ему
  допрос, обвинила его во вранье, вколола какую-то чудовищную, вреднейшую
  мерзость, а потом рассуждала о том, псих он или не совсем еще. Всего
  несколько часов назад у него не было никакой перспективы, кроме домашнего
  ареста и регулярных уколов, которые вскоре сделали бы из него придурка,
  инвалида