ла побывать в Неаполе.
   Однако шофер кивнул вовсе не ей. Пока она говорила, один из автомехаников
  неслышно подошел к ней сзади и достал из кармана толстый капроновый шнур.
   Крикнуть она не успела, после короткой агонии обмякла. Белобрысый
  водитель выплюнул окурок, достал из кармана пачку долларов, перетянутую
  резинкой, молча шлепнул ее на загаженный стол, вскочил в джип. Второй
  механик открыл ворота, машина проехала пару сотен метров по проселочной
  дороге и выехала на Можайское шоссе.
   Механики заперлись в мастерской, расстелили на полу большой кусок
  полиэтилена, закатали в него мертвую Милку, отнесли в угол и накрыли сверху
  брезентом. Потом занялись "жигуленком". Поменяли номера, обшарили салон,
  нашли под сиденьем шприц, выбросили его, протерли тряпкой с чистящим
  раствором руль, дверные ручки. Перекрашивать не стали. Мало ли в Москве и
  Московской области голубых "четверок"?
   Потом, глубокой ночью, в багажнике этой самой "четверочки", Милку
  привезли на ближайшее кладбище. С могильщиками договорились заранее, еще
  позавчера.
   Огромный сверток опустили в свежую яму, присыпали землей.
   А на следующий день были похороны. Чей-то гроб под музыку духового
  оркестра и плач родственников торжественно опустился сверху, скрыв под собой
  тело Людмилы Борисовны Галушкиной 1975 года рождения на веки вечные.
  
  Глава 37
  
   Спать осталось меньше трех часов, и Сергей охотно согласился