них она
  обнаружила маленькую серебристую "Мотороллу", с которой не расставалась по
  приказу своего Шамочки.
   Телефон был включен, батарейка садилась. У Анжелы была отличная память на
  цифры, она держала в голове не меньше трех десятков номеров. Но, мысленно
  перебирая имена своих знакомых, она вдруг поняла, что звонить ей некому.
   Абсолютно некому, кроме доктора Тихорецкой, и прежде чем решить, что ей
  даст этот звонок, принялась нажимать кнопки. Анжела знала только ее рабочий
  телефон.
   Было девять утра. У доктора как раз начинался прием. Трубку взяли сразу.
   - Юлия Николаевна, это я.
   - Анжела? Где ты?
   - Не знаю. Кажется, за городом. В каком-то доме.
   - Что с лицом?
   - Вроде нормально. Жжет немного от хлороформа.
   - Как давно ты очнулась?
   - Минут десять назад.
   - Посмотри свои локтевые сгибы. Есть следы инъекций?
   - Да.
   - Сколько?
   - Царапин много, дырка одна.
   - Как ты себя чувствуешь?
   - Пить хочу, знобит, тело все ватное, в ушах звенит.
   - Это скоро пройдет. Лежи спокойно. Лицо береги. А главное, тяни время.
   - Юлия Николаевна, моя домработница, Галушкина Людмила Борисовна, она им
  помогла, если удастся ее найти, она может знать что-то...
   Дверь неслышно распахнулась. Анжела вздрогнула, успела нажать отбой и
  захлопнуть крышку. В комнату влетел крепкий пожилой кавказец и выхватил у
  нее телефон.
   - Куда звонила? - рявкнул он и размахнулся, но не ударил.
   - Шамилю, - прошептала Анжела,