лова.
   - Здорово, Ахмед! - кивнула ему Анжела. - Ну что встал как столб? В
  сортир проводи девушку.
   - Пошли, - он пропустил ее вперед.
   По дороге Анжела огляделась. Дом показался ей значительно меньше и
  скромнее тех подмосковных вилл, на которых она встречалась с Шамилем раньше.
   Два этажа, деревянная лестница, деревянные стены, вместо персидских
  ковров синтетические покрытия, мебель довольно потертая. Ей удалось
  выглянуть в окно, не закрытое ставнями, но ничего, кроме высоких кустов
  сирени и глухого забора, она не увидела. Когда спустились вниз, она даже
  подумала, что сортир и умывальник могут оказаться на улице. Но нет, все-таки
  в доме.
   - Когда Шама приедет, не знаешь? - спросила она у Ахмеда.
   - Нэ зынаю, - прорычал он густым басом.
   - А куда Милка делась, домработница моя?
   - Нэ зынаю.
   Она мыла руки, в зеркале над раковиной отражалось ее безобразное, но уже
  почти привычное лицо. Позади маячила бородатая голова Ахмеда, повязанная
  пиратским черным платком, и, когда взгляды их встретились, Анжелу будто
  током шарахнуло, такие пустые, такие жуткие были у него глаза. Она видела
  его не впервые, но почему-то никогда прежде не замечала, что у него взгляд
  живого покойника.
  
  ***
  
   В Софии Стас Герасимов не провел и трех часов. Купил билет на ближайший
  московский рейс и за время полета отлично отдохнул в пустом салоне
  бизнес-класса. В десять утра он уже садился в такси у