вскочил, озираясь сумасшедшими глазами. Только когда на него упали
  тяжелые капли первой в этом году майской грозы, он опомнился и помчался к
  Тверской ловить машину. В салоне его стало клонить в сон. Доехав до мотеля,
  он еле доплелся до койки, разделся, забился под одеяло и уснул. Проснулся
  глубокой ночью от сильного озноба. Градусника не было, но он и так знал, что
  температура у него не ниже тридцати девяти.
   О том, что номер его мобильного изменился и позвонить Исмаилов ему не
  сможет, он вспомнил значительно позже.
  
  ***
  
   Вычислить дом, в котором держат Анжелу, оказалось не так уж сложно. На
  квадрате в тридцать километров умещались жидкая дубовая роща, небольшое
  картофельное поле, деревня и старый дачный поселок.
   В деревне и в поселке все жители знали друг друга и нашлись разговорчивые
  старухи, подробно объяснившие, кто в каком доме живет.
   Одну из дач в поселке хозяева сдали на год семье каких-то беженцев с
  Кавказа, и соседки, ранние дачницы, наперебой рассказывали, что беженцы эти
  ездят на джипах и "мерседесах", принимают у себя гостей каждый день и без
  конца грузят какие-то огромные коробки, ящики.
   Спецназ окружил дом быстро и бесшумно. В окне на втором этаже мелькнул
  тощий длинношеий силуэт, удалось разглядеть в бинокль обритую голову,
  бесформенное сине-розовое лицо в шрамах.
   Анжела почти не удивилась, когда в окно впрыгнул парень в камуфляже и
  маске, с автоматом у пояса. Одновременно