ить эти тридцать дней на медицинские
  процедуры.
   И все. Давайте мы с вами сменим тему. Знаете, ваша идея с двойником чуть
  не свела меня с ума. - Да, простите, следовало предупредить вас заранее, -
  ошарашенно произнес Райский.
   Он все никак не мог переварить услышанное. Он понял только одно: генералу
  действительно остался месяц и надежды нет. Потому что, если бы имелась хоть
  малейшая надежда, его бывший шеф стал бы лечиться.
   - Стас знает о двойнике? - спросил он, глухо откашлявшись.
   - Нет, - Наталья Марковна повернулась, и полковник увидел, что она
  улыбается, - вы, Миша, великий конспиратор. Володя всегда говорил, что вы
  помешаны на секретности. А почему вы спросили, знает ли Стас? Разве это
  сейчас важно? Он ведь остался на Корфу.
   - Он сбежал с виллы, - вздохнул Райский, - мне звонил ваш Николай.
  Сказал, что боится сообщать вам такое по телефону, и попросил, чтобы это
  сделал я. - Так я и думал, - прозвучал в дверях хриплый слабый голос. Оба
  вздрогнули. Генерал стоял в: проеме, прислонившись к косяку. Бархатный халат
  висел на нем как на вешалке. Райский даже не сразу узнал его. Он не
  представлял, что человек может так сильно измениться всего за две недели.
   Владимир Марленович вошел, неслышно ступая. На ногах у него были толстые
  шерстяные носки вместо тапочек. Он медленно, осторожно опустился в
  кресло-качалку у окна. Райский загасил сигарету.
   - Да ладно тебе, кури, - махнул рукой