ла у открытого стеклянного шкафа и держала в руках оранжевую
  аптечную бутылку. Рыжая медсестра сидела на банкетке и дрожала так сильно,
  что зубы ее отбивали дробь. За окном хлестал ливень.
   - Нет, это кошмар какой-то, честное слово, - толстяк упал в креслом. - а
  что у вас есть, детка? Дайте мне тоже.
   - Пион уклоняющийся, - пробормотала Юля, - дурацкая крышка, никак не могу
  открыть.
   Сергей взял у нее из рук пузырек, открыл, она накапала в пластиковый
  стаканчик коричневую жидкость и поднесла к трясущимся губам медсестры.
   - Викуша, выпей, все уже хорошо. Вика залпом проглотила капли и
  сморщилась, Юля взяла у нее стакан, налила еще и протянула Мамонову.
   - Какая гадость, - сморщился он. - Викуша, детка, как вы?
   - Уже ничего, Петр Аркадьевич. - Вика встала, открыла холодильник,
  достала бутылку воды и спросила:
   - Кому-нибудь налить минералки?
   Никто ей не ответил. Она оглянулась и тихо ахнула. Главный врач сидел,
  подавшись вперед всем корпусом и вцепившись в подлокотники. Очки его сползли
  на кончик носа, рот был приоткрыт. В дверном проеме застыла мощная фигура
  санитара. Откуда-то из его шеи звучал глухой настырный голос:
   - Пятый, пятый, как слышите? Прием!
   Юлия Николаевна Тихорецкая и пациент по фамилии Найденов стояли у окна и
  целовались так самозабвенно, словно были здесь одни.
  
  ***
  
   Стас потерял счет времени, не мог понять, утро сейчас или вечер. Он то
  проваливался в тревожный сон,