ретная база. Меня привязывали к койке, кололи
  какими-то препаратами и пропускали через меня электрический ток. Потом
  заставляли убивать. - Он говорил все это глухим механическим голосом, глаза
  его сухо сверкали. - В таком состоянии я мог бы убить родную мать и вообще
  кого угодно. Дайте мне вмазаться!
   Чем сильнее его ломало, тем настойчивее он требовал собрать
  пресс-конференцию и привлечь внимание всей мировой общественности. Речь его
  становилась все невнятнее, он пожирал глазами шприц с дозой метадона и, уже
  корчась в судорогах, прохрипел, что доктора Тихорецкую ему приказал убить
  некто Исса, толстый мужчина лет пятидесяти с большим животом. Фотографии,
  оружие и всю необходимую информацию он получил от Иссы в машине, за полчаса
  до того, как вошел в клинику. На этой машине его вывезли из какого-то дома,
  который стоял в лесу, и довезли почти до самой клиники.
   Сколько времени его везли, какой марки была машина, как долго он жил в
  этом доме, откуда и каким образом попал туда, кто находился с ним, Чуня не
  помнил. Допрашивать дальше без укола не имело смысла. У Чуни начались
  судороги.
   Получив вожделенную дозу, он впал в бессознательное состояние. Его
  поместили в бокс Лубянской внутренней тюрьмы. Все, охрана и медицинское
  наблюдение, было на самом высоком уровне.
   Той же ночью бывший старший сержант Андрей Трацук скончался от острой
  сердечной недостаточности.
  
  Глава 40
  
   В семь утра