лся, опустился и подыхаю. А теперь, когда видишь истинное положение
  вещей, удивляешься. Странный ты человек, Стас, - он налил себе молока,
  хлебнул, - ну как насчет того листочка? Слова исчезли, но в голове твоей
  должны застрять накрепко. Этот листочек для тебя, Герасимов, вроде рецепта
  от всех твоих мучительных болезней и проблем.
   Сергей не спеша обмазал вареник сметаной, съел, запил молоком и произнес:
   - С вишнями. Очень вкусно. Видишь ли, Палыч, я так устал за это время,
  что даже читать разучился. Может, ты объяснишь мне еще раз, на словах?
  
  ***
  
   Повисла пауза. Сергей почувствовал затылком, что кто-то смотрит на него.
   Он обернулся: увидел в дверном проеме высокую женщину в банном халате, с
  длинными мокрыми волосами и машинально поздоровался:
   - Доброе утро, Ирина Павловна.
   Она не ответила. Продолжая смотреть на него, прошла босиком по ковру,
  пересекла гостиную, подошла к брату и, присев на подлокотник его кресла,
  что-то зашептала на ухо. Сергей заметил, как они похожи, хотя вроде бы
  совсем разные.
   Михеев выслушал, кивнул, щелкнул пальцами. Явилась пожилая горничная в
  белом фартуке, сдвинула какую-то тяжелую причудливую штуку, которая
  напоминала абстрактную скульптуру, но оказалась торшером. Горничная включила
  его и повернула таким образом, что свет ударил Сергею в лицо.
   Ирина между тем уселась в кресло, налила себе молока. Брат и сестра
  остались в темноте. На минуту Сергей