его лишь плачем его бабушки. Если бы он не слышал, как плачет бабушка, он
  бы заблудился во мраке и умер. Однако никому никогда он не рассказывал об
  этом и делал вид, будто верит, как и вся деревня, что спасла его глухонемая
  знахарка.
   Напичканный обезболивающими препаратами, Владимир Марленович возвращался
  к лохматым теням, к дыму, к треску сырых поленьев, словно не было пятидесяти
  с лишнем лет, вмещавших юность, зрелость, всю его огромную и мгновенную
  жизнь.
   Иногда до него доносился тихий плач его жены, но отставной генерал был
  слишком тяжел и не мог, как семилетний мальчик, уцепиться за ниточку,
  проскользнуть сквозь мрак.
   Баюкая огромную неугомонную чешуйчатую тварь внутри себя, проваливаясь в
  забытье, генерал понял, что скорее всего умрет этой ночью, и попросил жену
  быть рядом. Она сидела в кресле, поджав ноги, то дремала, то тихо плакала, и
  каждые полчаса проверяла, дышит ли он.
   Генерал дышал. Этой ночью он не умер. Утром попросил пить. К полудню
  открыл глаза, сел на кровати, увидел, что небо черное, услышал долгий раскат
  грома, позвал Наташу, чтобы она открыла окно. Шум ливня ошеломил его. Ему
  даже удалось встать, сделать несколько шагов, ухватиться за подоконник и
  почувствовать, как летят в лицо ливневые брызги.
   Далеко, в глубине квартиры, заливался звонок. До него донеслись голоса.
  Он медленно побрел в прихожую. Там майор Сергей Найденов снимал мокрую
  куртку.
   Наташа доставала для него