ки. Стас стоял, прислонившись к косяку, и
  подкидывал на ладони зажигалку.
   - Папа, ты что? Иди ложись! - сказал он, увидев генерала.
   - Мне лучше, слабо улыбнулся Владимир Марленович, - здравствуй, Сережа.
   Все четверо прошли в гостиную. Генерал сел в кресло. Наталья Марковна
  накрыла его пледом.
   - Наверное, нам со Стасом надо поговорить наедине, - сказал майор.
   - Я готов, - Стас поднялся и нервно оскалился, - пойдем, дорогой братец.
  
  ***
  
   - Нет, - покачал головой генерал. - Вы останетесь здесь.
   Что-то прозвучало в его голосе новое, вернее, прежнее, твердое,
  спокойное, и у Натальи Марковны на секунду счастливо вспыхнули глаза.
   - Но, папа, он же сказал, мы должны наедине, - возразил Стас.
   - Сядь, сынок, - Наталья Марковна подошла к нему, взяла за плечи и почти
  насильно усадила в кресло.
   Сергей молча положил на стол маленький диктофон и включил его.
   "...Не помнишь, значит, ничего, гумозник? Ну ладно, слушай. Той ночью я
  долез на стройку за кабелем..."
   Дрожащий скрипучий голос старого уголовника Леща заполнил генеральскую
  гостиную. Громкость была небольшой, но казалось, от напряжения вибрируют
  стены.
   Гроза кончилась. Солнце хлынуло в открытые окна.
   "...Ты шагнул к краю, глянул вниз. Минуту всего смотрел, а потом драпанул
  к станции. И все. И нет тебя...".
   Когда отзвучала запись, несколько минут было тихо.
   - Стас, ты должен написать признание и отнести его в прокуратуру. У тебя
  есть