изнесли вежливо, очень медленно,
  почти по слогам:
   - Не нервничайте, Юлия Николаевна. Работайте спокойно. Старайтесь не
  отвлекаться.
   - Прошу вас больше меня не беспокоить, - точно таким же тоном отчеканила
  Юля и добавила:
   - По крайней мере дома ив столь неурочное время.
   - Я постараюсь, - смиренно пообещал собеседник, - но все будет зависеть
  от вас, Юлия Николаевна. Прежде всего прошу вас не вступать в контакт с
  журналистами. Анжела - звезда, и журналистов вокруг нее крутится много. Не
  надо отвечать на их вопросы. Не надо вообще ни с кем ничего обсуждать. За
  ваше молчание вы получите дополнительное вознаграждение, независимо от
  результатов операции. Надеюсь, вы хорошо меня поняли. Спасибо вам, Юлия
  Николаевна. Всего доброго. - В трубке зазвучали короткие гудки.
   Юля вернулась в ванную. Ее сильно знобило, и озноб не проходил даже под
  горячим душем. Нехорошо звонить врачу домой в половине четвертого утра.
  Крайне неприятно, что звонивший имел возможность раздобыть ее домашний
  телефон. Но главное, ей открыто угрожали.
   "Я не буду оперировать певичку! - сказала она себе, вылезая из душа и
  растираясь полотенцем. - Я завтра же откажусь. Зачем мне это надо, в конце
  концов?!"
  
  ***
  
   Настал торжественный момент, когда доктор Аванесов и сестра Катя подняли
  майора Логинова и поставили на костыли. Обливаясь ледяным потом, он сделал
  три шага по палате. С тех пор каждый день он делал на один,