вам надо меня
  психологически реабилитировать, а не допрашивать, - заметил Сергей, -
  операция была засекречена, мы с вами из разных ведомств. Зачем вам,
  психологу, чужие секреты?
   - Ладно, я вижу, вы устали и раздражены. Мы вернемся к этому разговору,
  когда вы будете чувствовать себя лучше. - Михаил Евгеньевич поднялся и
  взглянул сверху вниз. Глаза его все так же не выражали ничего, кроме
  ледяного настороженного внимания. На миг почудилось, что это не живые
  человеческие глаза, а какие-то хитрые приборы, вмонтированные в глазницы и
  прикрытые стеклами очков. - Отдыхайте, майор, не мучайтесь сомнениями и
  лишними вопросами. Радуйтесь, что выжили и не превратились в беспомощного
  калеку. Вам здорово повезло. Сейчас вам надо восстанавливать силы. Впереди
  очень много дел.
   Всего доброго. Поправляйтесь.
  
  ***
  
   Ровно в двенадцать Анжела скромно постучала в кабинет доктора Тихорецкой.
   На ней были все тот же черный платок и очки. Юлия Николаевна холодно
  поздоровалась. Анжела не стала садиться, сняла очки и подошла к большому
  зеркалу.
   - Это же надо быть такой кретинкой, - произнесла она, внимательно себя
  разглядывая, - дома я поснимала все зеркала, а те, что снять нельзя, залила
  пшикалкой с краской. Получилось красиво, что-то вроде абстрактной живописи.
  Во всяком случае, приятней смотреть, чем на себя. Но каждый раз, когда я
  вижу зеркало, мне кажется - вдруг там мое настоящее,