о-хозяйски вошел Мамонов. Он
  успел услышать последнюю фразу и спросил елейным голосом:
   - Что, Юлия Николаевна, у нас опять проблемы?
   - Добрый день, Петр Аркадьевич, - широко улыбнулась Юля, - да, у нас
  возникли некоторые проблемы. - Она рассказала о ночном звонке, а продюсер
  Гена еще раз сообщил, что кто-то другой назвался его именем.
   Мамонов выслушал, хмурясь и озабоченно кивая, откашлялся и произнес:
   - Да, неприятно. Однако это вовсе не повод, чтобы отказать человеку в
  лечении.
   - Такое больше не повторится, - мрачно отчеканила Анжела, - вас, Юлия
  Николаевна, никто не побеспокоит. Если вы мне сейчас откажете, я не буду
  жить.
   Я не знаю, как жить с такой рожей.
   За десять лет работы в пластической хирургии Юлия Николаевна научилась
  различать, когда угроза покончить с собой из-за дефектов внешности всего
  лишь угроза, а когда человек действительно готов умереть. В случае с певицей
  Анжелой речь шла не об увеличении груди или изменении формы носа, а о
  реальном уродстве, с которым в двадцать два года действительно невозможно
  смириться.
   Все смотрели на доктора Тихорецкую. Она молчала. Конечно, можно просто
  забыть о безобразном ночном звонке и сегодня же начать готовить девочку к
  первой операции. Это будет правильно, и в общем Юля уже готова была сказать
  свое "да". Но что-то мешало.
   - Я не единственный хирург-косметолог, - произнесла она, чувствуя, что
  тянет время, и с трудом понимая,