-первых, мой сын
  никогда не брал на себя труд оправдываться передо мной и перед матерью, а
  во-вторых, это было несложно проверить. О второй семье Качеряна знают почти
  все на фирме.
   А жена его, между прочим, не догадывается. В такой ситуации вполне
  логично предположить, что муж, в свою очередь понятия не имеет о ее личной
  жизни, - генерал произнес это резко, брезгливо, у него даже голос изменился.
   - Пойдемте в комнату, Владимир Марленович. Холодно. Вдруг простудитесь? -
  сказал Райский после долгой тягостной паузы.
   - Что это ты, Мишка, со мной разговариваешь как с немощным стариком? Ты
  точно так же можешь простудиться, - проворчал генерал уже своим нормальным,
  начальственным баритоном.
   Они вошли в комнату, Владимир Марленович прикрыл балконную дверь и тяжело
  плюхнулся в кресло.
   - Значит, армянская ревность у нас отпадает? - весело спросил Райский,
  усаживаясь напротив.
   - К сожалению, да. Хочешь еще кофейку?
   - Не откажусь.
   - Тогда сходи на кухню, попроси Оксану сварить. Я бы позвал ее, но орать
  нельзя. Наташа спит.
   - Нет, я уже не сплю. Здравствуй, Мишенька, рада тебя видеть. - Наталья
  Марковна, шаркая, вошла в гостиную. На ней был теплый стеганый халат.
   Генерал с благодарностью отметил, что она успела расчесать волосы и умыть
  лицо. Райский поспешно поднялся навстречу, поцеловал ей руку, спросил о
  самочувствии.
   - Жить буду, улыбнулась она, - прости за такой домашний вид. Хочешь
  кофе?