рного села Ассалах.
   В затылок ему уперлось дуло автомата. В ноздри ударил запах жареной
  баранины. После казни предполагалось очередное застолье, и на жаровне во
  дворе ближайшего дома жарился шашлык. У него были крепко связаны руки, а
  длинный конец веревки обмотан вокруг дерева. Но им казалось, этого мало, и
  они приставили к нему мальчишку лет шестнадцати с автоматом.
   Мальчишка громко цыкал зубом, сплевывал у него за спиной и уныло напевал
  себе под нос какую-то нудную восточную мелодию. Голос у него был высокий,
  гнусавый, он стоял и пел, пел...
   В очередной раз подтягиваясь на турнике, Сергей вдруг перестал
  чувствовать кисти рук, словно они действительно затекли от веревок, и упал
  на жесткий мат.
   Это было не воспоминание. Каждая его клетка подробно проживала все, от
  начала до конца.
   Несколько минут он лежал, глядя в потолок спортзала и потирая запястья.
   Кровь потихоньку начинала циркулировать. Пальцы покраснели и распухли. На
  запястьях проступили вишневые глубокие рубцы, следы веревок.
  
  ***
  
   Спутница Стаса Эвелина была жгучая брюнетка двухметрового роста, тонкая,
  ломкая, словно вся состояла из деревянных палочек. В полумраке ресторанного
  вала ее черные глаза казались провалами в тоскливую глухую пустоту. При
  малейшем движении ее суставы хрустели так, что становилось страшно - вот-вот
  что-нибудь отломится.
   Она ела за двоих, опрокидывала в рот бокалы с вином, быстро, жадно, но
  совсем