му. Что ты на меня так смотришь? Тебе
  небось было бы приятно, если бы я ревновала. Но нет, родной, не дождешься,
  мы с тобой слишком давно и хорошо знаем друг друга.
   Стас ничего не ответил. Он терпел эту болтовню только потому, что сегодня
  ему надо было переночевать у Эвелины, и с легким сожалением вспоминал, какой
  она была лет пять назад, когда работала моделью в престижном агентстве,
  снималась нагишом и почему-то казалась значительно умней. Но нельзя работать
  моделью, когда подваливает к сорока, то есть Эвелина, возможно, поснималась
  бы еще, но было такое множество других, юных, свежих, готовых на все, что ей
  пришлось уйти. Мужа и детей она никогда не имела, все ее родственники жили в
  Саратове, откуда она приехала в Москву двадцать три года назад. Кроме кучи
  разнообразных ненадежных подружек и двух-трех непостоянных любовников, у нее
  никого не было.
   Промаявшись год без работы, она взялась писать любовные романы.
  Получалось у нее лихо, во всяком случае быстро. В год она выдавала от трех
  до пяти трогательных дамских историй, получала тысячу долларов за каждую.
  Всякий раз, проезжая мимо книжных развалов, останавливала машину, чтобы
  посмотреть, есть ли среди прочих ее тонкие книжицы с розами, бабочками и
  роковыми красавицами на обложках. Книжки лежали, иногда их кто-нибудь
  покупал у нее на глазах, и ее острые скулы заливались горячим румянцем.
   Она могла бы жить вполне сносно, если бы не сжигала ее зависть