Вы вели себя абсолютно правильно. Но что касается Протопоповой, то с
  ней еще вполне можно было бы поработать, небольшую подтяжечку сделать,
  например.
   - Ой, Петр Аркадьевич, - Юля покачала головой, - вы ведь сами отлично
  знаете, что нельзя.
   - Нельзя терять сразу трех пациентов в день! - Мамонов неприятно повысил
  голос. - Объясните мне, почему вы отказали Васильковым?
   - Что, неужели все-таки нажаловались?
   - Не то слово! Вчера мамаша закатила истерику у меня в кабинете, кричала,
  что если ее ребенок что-нибудь с собой сделает, то виноваты будете вы,
  доктор Тихорецкая! Вы отняли у девочки последнюю надежду, вы жестокий,
  бессердечный человек и не имеете права работать врачом.
   - Мадам была одна, без девочки? - быстро спросила Юля и машинально сунула
  руку в карман халата за сигаретами, но тут же убрала пачку назад.
   - Ладно уж, курите, - разрешил Мамонов, - вам ведь тоже надо успокоиться.
   - Спасибо, Петр Аркадьевич, но я пока вполне спокойна.
   - Пока! - он поднял палец вверх. - Я только начал, Юлия Николаевна.
   Впереди еще много неприятных слов, так что не стесняйтесь, дымите в свое
  удовольствие. И будьте любезны, объясните мне, почему вы отказали
  Васильковым, да еще в столь категоричной форме?
   Юля щелкнула зажигалкой, затянулась и медленно произнесла:
   - Потому что у девочки идеальное лицо. Есть лица, которые просто грех
  трогать.
   - Нет, Юлия Николаевна, нет таких лиц! Всегда