ия и приватизировать их в узком кругу избранных.
  Поэтому почти каждый чиновник терпеливо ждал своего часа, внешне соблюдая
  приличия и одновременно с этим подтачивая государственную систему.
   - А зачем тебе разрешение, Стае? - хмыкнул Требухович.
   - Как зачем? - Богданкович тыльной стороной ладони вытер жирные губы. - Я
  тебя не понимаю, пгости...
   - Ты что, не можешь своих сориентировать? Например, пусть пойдут в
  составе колонн и на площади устроят драку. Скажи Голубко и Вячор-ке, они
  быстро подберут сотню добровольцев.
   - С Вячогкой у меня сложные отношения...
   - Тогда поговори с Худыко. Он же лидер фронта.
   - Так-то оно так, - Богданкович выпил полстакана теплого молока и икнул,
  - но он денег захочет.
   - А ты что, сильно поиздержался?
   - Есть немножко, - последний "транш" от своих европейских партнеров из
  Парламентской Ассамблеи основатель "Хартии-98" полностью перебросил на свой
  австрийский счет, - были большие тгаты...
   - Какие "тгаты"? - передразнил Требухович.
   - Я же тебя пгосил! - взвился Богданкович. - Не надо этих шуточек!
   - Ладно, ладно, извини. Сорвалось... Так что там по поводу трат?
   - Мы же агендовали помещения для конфе-генций, пгиглашали гостей. В кассе
  денег почти не осталось, - печально сообщил картавый оппозиционер.
   - Собери взносы...
   Требухович понял намек на тяжелое материальное положение Богданковича со
  товарищи, но помогать из собственных средств не собирался. Пусть