получил команду сорвать мероприятие, выбил командиров, разнес аппаратуру
  управления и смылся вместе со спасшимися.
   Кролль знал из разговора с Петерсом, что неприятности на базе начались
  сразу после старта первой "Сирени". И такое поведение агента точно
  укладывалось в схему. Дождавшись активной фазы, тот приступил к работе.
   Вычислять внедренного в группу человека было бесперспективно. Хотя бы
  потому, что Кролль не знал точно, кто погиб, а кто выжил. Грешить можно было
  на любого, в том числе и на кого-нибудь из ушедших вместе с Петерсом
  латышей.
   - Но ты же встречался с "народнофронтовцами", - неуверенно возразил
  Герменчук.
   - Ну и что? Они меня знают просто как сочувствующего. И не более. Я даже
  про Луку ничего плохого не говорил, только представился корреспондентом
  вильнюсского радио... Интереса у гэбухи ко мне нет. Границу я переходить не
  собираюсь, это ваш придурочный Шеремет мастер на такие дела. К демонстрациям
  я тоже равнодушен. Походил, посмотрел и уехал. Может, меня и упомянули в
  каком-нибудь отчете, да и то вряд ли... Таких, как я, в офисах "Бэ-эн-эфа"
  пруд пруди. Тем более что и паспорт был липовым. Как меня найти?
   - Не найти, - согласился Илья, надеющийся в недалеком будущем занять
  ответственный пост в руководстве новой Беларуси.
   План Йозефа строился на таких, как Герменчук. Литовец отошел от принятых
  стереотипов и построил свою работу на "теории малых дел". Каждый