ут в поселковом клубе, пригласив туда же и муллу.
   Мероприятие с треском провалилось. Никто, кроме Вагита и трех подобных
  ему придурков, на диспут не пришел. А потом и ВЛКСМ приказал долго жить.
   - Его проблема, - решил Ахъяд и выразительно посмотрел на Важу. - Пошли,
  пожрем, что ли... ***
   Антончик открыл было рот, чтобы грубо ответить наглому Курбалевичу, но
  тут сзади послышался шорох. У Валентина, сидящего напротив, исказилось лицо,
  и в тот же миг врача швырнуло вбок.
   Дверь в кабинет была двойной и почти звуконепроницаемой, дабы не пугать
  сидящих в очереди случайным стоном какого-нибудь особенно нервного пациента.
   Рокотов это учитывал и потому работал спокойно.
   Антончик впечатался в стеллаж и на несколько секунд выбыл из игры.
   Курбалевич оказался проворнее. Узрев надвигающуюся фигуру, он веретеном
  скатился на пол, отпрыгнул к столу и схватил лежащий поверх бумаг скальпель.
   - Не подходи, глотку перережу!
   Короткое, но острое, как бритва, лезвие рассекло воздух...
   Пришедший чуть раньше назначенного срока и дожидающийся приема украинский
  литературный критик Митяй Придаткин напрягся. Он приехал сюда на
  конференцию, организованную белорусским ПЕН-клубом, вчера у него разболелся
  зуб, и друзья через главного врача шестой поликлиники договорились о визите
  к лучшему минскому хирургу-стоматологу.
   Митяй был худ, сутул, прямолинеен и излишне даже для жителя Западной
  Украины националистически настроен.