олог
  представлял для Рокотова серьезнейшую угрозу. Можно было дать тысячу против
  одного, что хирург не преминул бы еще раз позвонить Йозефу и сообщить о
  случившемся.
   Смерть Антончика сразу решила несколько проблем.
   Владислав развязал стоматолога, снял с его лица пластырь, протер кожу
  возле губ смоченной в спирте ваткой и уничтожил следы борьбы в кабинете.
  Затем порылся на полке с лекарствами и достал флакончик с нитроглицерином.
  Одна таблетка отправилась под язык трупу, остальные биолог рассыпал по полу
  и закатил под стол стеклянный цилиндрик упаковки, как будто почувствовавший
  себя плохо хирург выронил пузырек с лекарством.
   Завершила композицию свесившаяся с кресла правая рука Антончика.
   Именно правая.
   Многие имитаторы несчастных случаев прокалываются на мелочах, известных
  любому студенту-медику. Во время сердечного приступа левая рука немеет, ею
  больной не может достать таблетки, а чаще всего рефлекторно прижимает к
  груди. Так что и после смерти рука в большинстве случаев остается согнутой.
   Антончик полулежал на спине, и упавшая с кресла правая рука красноречиво
  свидетельствовала о происшедшем.
   Подозрения судмедэкспертов в умышленном убийстве Владу были ни к чему.
   Он окинул внимательным взглядом получившийся натюрморт, аккуратно
  упаковал шприц, предварительно сняв с него иглу, отомкнул замок на двери,
  прислушался, перевалил мычащего Кур-балевича через подоконник, спрыгнул во
  внутренний