, и горничная наутро
  отказалась входить в номер Педюка без противогаза.
   Виной всему была плохо промытая бочка, из которой в далекой Осетии в
  бутылки с самопальной и потому дешевой "перцовкой" наливали воду. Стальной
  двухсотлитровый сосуд приобрели на химкомбинате и не поинтересовались, что в
  нем ранее хранили.
   А зря.
   Ибо в течение пяти лет в бочку сливали остатки самых разнообразных
  жидкостей - от ди-хлорэтана до белесой взвеси из прополаскиваемой
  толстостенной бутыли, в которой лаборанты держали токсичные реактивы. За эти
  годы содержимое бочки превратилось в сверхсложную гремучую смесь, сплошь
  состоящую из длинных молекулярных цепочек и бензольных колец.
   Ответственный за разбодяжку спирта осетин чистоплотностью и глубокими
  познаниями в неорганической химии не отличался и потому ничтоже сумняшеся
  сунул шланг в посудину, даже не заглянув внутрь. В результате оставшиеся на
  дне бочки два литра раствора благополучно смешались с водой из-под крана.
   - Пусть лучше Толя расскажет, - простонал Потупчик, - он все знает...
   - А ты не можешь? - ворчливо спросил Бог-данкович.
   - Не-ет.
   - Хогошо. Толя, мы тебя слушаем... Голубко недовольно покосился на
  покачивающегося в кресле Потупчика.
   - Пить надо меньше. Тоже мне, жертва несвежей водки.
   - Попрошу без амикошонства... - еле слышно прошелестел председатель
  правозащитников.
   - К делу, к делу! - Богданкович захлопал в ладоши, со стороны